Последние новости

    В разделе  публицистики данного номера  мы помещаем статью бывшего начальника Отдела оперативных расследований при президенте Российской Федерации (1991),  бывшего зам. Генерального  прокурора России (1992), члена Центральной Комиссии и Международного Союза Адвокатов, полковника юстиции, Владимира Ивановича Сергеева, любезно предоставленную автором специально для нашего журнала.

В Л А Д И М И Р    С Е Р Г Е Е В
Голованов и Чижевский.  Из истории взаимоотношений.

(Из книги В.И.Сергеева «А.Л.Чижевский, или Тайны великого наследия. Загадки и версии, связанные с наследием русского ученого»)


1.  Оперуполномоченный НКВД лейтенант Голованов

    Читаем уголовное дело профессора А.Л.Чижевского. «Рапорт. Начальнику 13 отделения 3 спецотдела НКВД СССР капитану госбезопасности тов. Шепилову*. От оперуполномоченного Голованова П.И. «Доношу, что по ордеру № 635 от 29 марта 1942 г. на производство обыска в квартире Чижевского по адресу: Тверской бульвар дом № 8, кв. 6, в 2-х опечатанных комнатах мной обнаружены в большом количестве научные работы (рукописи) Чижевского и других научных работников следующего характера: 1) Аэроионизация в медицине; 2) Вопросы зоопсихологии; 3) Проблемы ионификации и другие научные проблемы. Кроме того, имеются в большом количестве иностранные журналы и брошюры, а также разные стихотворения Чижевского, изданные в Калуге в 1919 -1920 гг. Весь указанный материал мной просмотрен. Подпись: лейтенант ГБ Голованов.».

*. Прим. автора: Фамилия сотрудника НКВД Шепилова, очевидно, случайное совпадение с фамилией ученого и политического деятеля тех лет, в последующем одного из руководителей идеологического отдела ЦК партии, а затем главного редактора газеты «Правда» Шепилова Д.Т., о котором в одном из послевоенных  заявлений Чижевского в Прокуратуру упоминается это имя, как сыгравшее в жизни ученого печальную роль. Во всяком случае данных об их родственных связях не имеется, как не получены и какие-либо свидетельства об участии Д.Т.Шепилова в судьбе Чижевского, хотя ученый ссылался именно на этого руководителя идеологического фронта. Не имеется также таких данных и о родственных связях чекиста П.И.Голованова с журналистом Л.В.Головановым, который через сорок лет после описанного обыска вдруг «всплывет» в жизни А.Л.Чижевского и окажется наследником имущества второй жены ученого Н.В.Чижевской и авторских прав самого ученого. К сожалению, к моменту написания настоящей книги  раскрыть все тайны и загадки таких «очень интересных странностей», больше напоминающих светопредставление, автору не удалось.

Но есть и еще несколько пунктов в описи имущества Чижевского. Под № № 81-82 в ней значится 750 штук «книг разных в твердом переплете». Значатся также 970 «брошюр и журналов разных».  Всего, таким образом, получается около двух тысяч. А где же остальные более чем 8 тысяч экземпляров? Для НКВД, а точнее, для верных стражей из этого комиссариата Голованова и Шепилова, как в своё время и для средневековой инквизиции, ценность духовного наследия заключалась лишь в толщине переплета. Но не в содержании того, что помещено между обложками. А поэтому – ни названий, ни ссылок на авторов, ни года издания в этой описи книг нет. Более того, создаётся впечатление, что книги вообще никто не пересчитывал во время обыска, а записи о 750 и 970 взяты, похоже, «с потолка». (Обратите внимание на ровные количества и книг, и журналов. Случайное совпадение?).

Вполне возможно, что не указывать в процессуальных документах точных названий работ, количества листов (страниц), авторов и других идентифицирующих признаков, лицам, производящим обыски и изъятия документов и книг были даны особые указания. Ведь даже в то суровое время правового беспредела существовали достаточно строгие процессуальные правила, четко требовавшие от следственных органов такие признаки в документах следствия описывать с абсолютной детализацией и выверенной точностью.

Существуй такие документы, установить и количество, и стоимость, и научную ценность изъятого наследия, да и найти такую работу даже на зарубежных аукционах сегодня не представило бы особого труда*. Как явствует из протокола выполненной следователем НКВД Головановым описи, имущество профессора Чижевского и его семьи было передано на ответственное хранение … дворнику Чупахину, о чем тот расписался своей корявой совершенно безграмотной росписью в официальной бумаге от 30.03.1942 года …….

 Часть же имущества согласно протоколу № 1 была вообще изъята, как следует из названного документа, «для доставления в Народный Комиссариат Внутренних Дел Союза ССР». Итак, среди изъятого значатся: материалы по делу Чижевского (статьи, отзывы, объяснительные записки Чижевского и др.) на 270 стр; докладные записки, заявления Чижевского в различные организации на 460 листах; переписка с иностранными учеными на 286 листах; письма на иностранных языках – 126 шт.; разные письма и открытки – 60 шт.; записные книжки – 39 шт.; книга Н.И. Бухарина «Теория исторического материализма»; книга Г. Зиновьева «Война и кризис социализма»; книга Чижевского «Физические факторы исторического процесса»; книга Чижевского «Эпидемиологические катастрофы и периодическая деятельность солнца»; старые документы Чижевского – 125 шт. Все указанные материалы опечатаны печатью НКВД № 3…….

В общем, на сегодняшний день можно констатировать о том, что множество ценнейших научных раритетов Чижевского не найдена, многие из них всё еще хранятся в архивах НКВД – ФСБ, Однако государством нашим об архивах А.Л.Чижевского прямо и конструктивно на уровне государственной научно-технической политики вообще-то еще никто никаких вопросов ни перед партией и правительством ранее, ни перед правительством и президентом ныне не ставил. Разве что появлялись письма неравнодушных людей, таких как, например, писатель В.В.Соловьёв. И на этом – всё. Живут эти бумаги где-то сами по себе, томятся. «Инициативщикам» же архивы и по сей день не особо и доступны.

И главная причина здесь не в том, что государство оберегает доброе имя ученого, стремится защитить авторство профессора от искажений и недобросовестных заимствований. Как бы ни так. Архив А.Л.Чижевского хранит в себе такие тайны, которые стали причиной его жизненной и научной трагедии. Сегодня об этом можно только догадываться. О трудах ученого смотри в последующих главах. Всю полноту же его архивов мы, возможно, уже и не узнаем.

 

2. Голованов и сокровища мирового опыта

    Остановимся же на самом архиве ученого. 672 тома дела (примеч. автора: директор Архива АН СССР указывал о 670 томах – куда делись два тома?), хранящихся ныне в Российской Академии наук. Весь ли это официальный и сохранённый архив ученого, или в чьих-то запасниках лежит еще столько же? Не ясным остался и вопрос, передал ли в общественное достояние забранные архивы Чижевского Голованов, о переговорах с которым на эту тему вел директор архива Б.В.Левшин? Во всяком случае, официальных данных о пополнении архива А.Л.Чижевского я не встречал (!). (Будет счастьем для мировой науки, если эти архивы оказались всё же переданными в государственные хранилища).

Почему возникает такой вопрос? Потому что уж очень много таинственного связано с формированием этого архива. Ведь сдачей дел руководила в свое время не соответствующая комиссия, которая должна была бы назначаться в таких случаях Правительством или, на худой конец, Госпланом, где, как указано в энциклопедии, в одной из лабораторий (фактически подчиненной Минпромстройматериалов - автор) под бдительным надзором первого отдела в последние годы работал А.Л.Чижевский. И даже – не его семья, хотя, как указано выше, на плечи хрупких женщин (жены и её помощниц) легло всё бремя подготовки архивных документов.

Решением всех оргвопросов, как говорили в те времена, т.е. получением разрешений на размещение архива в Академии наук, решением других организационных дел, занимался человек, … никакого отношения к семье ученого не имевший. Им был некий журналист, сотрудник сначала журнала «Юный техник», а затем главного партийного журнала ЦК КПСС «Коммунист», т.е. номенклатурный работник идеологической структуры ЦК партии Л.В. Голованов (!!!). Следует отдать должное большому организаторскому таланту этого человека, он достаточно много писал о Чижевском, вольно или невольно популяризируя ученого и его идеи.

Голованов, будучи активным и в своем роде очень талантливым специалистом, ученым-философом и имея непосредственный доступ к архивам и произведениям ученого, принял участие в издании многих сборников с трудами профессора, занимался составлением библиографического наследия Чижевского, за что, по всей видимости и не без основания, был избран членом-корреспондентом Российской академии естественных наук (РАЕН), действительным членом и вице-президентом Академии космонавтики им. К.Э.Циолковского.  Как утверждает внучка Чижевского Марина Игоревна, со слов матери ей известно, что Леонид Витальевич в последний год жизни Александра Леонидовича пытался войти в доверие к ученому, встречался с ним несколько раз. Александр Леонидович говорил по этому поводу в семье, что не знает, как избавиться от этого нахальства и вторжения постороннего человека. Однако после смерти ученого Голованов много внимания стал уделять вдове Чижевского Нине Вадимовне, опекая её, ведя с ней какие-то разъяснительные беседы. На официальном языке это называется «кураторством».

Журналистка Ольга Богуславская замечает: «В начале 1964 г. Александр Леонидович был уже тяжело болен. К этому времени и относится появление Леонида Витальевича Голованова, который… был тогда заместителем главного редактора журнала «Юный техник». Он приехал к Чижевским домой в  качестве журналиста и очень не понравился Александру Леонидовичу.  … был Голованов у Чижевского два-три раза. После смерти Александра Леонидовича его вдова сказала дочери, что «папа оставил небольшое завещание». (См. Ольга Богуславская. «Тайна завещания. Кто украл люстру Чижевского?». «Московский комсомолец» от 24.10.2005 г. стр.1, 6).

О том, как вещи ученого попали к Голованову, рассказывает еще один очевидец – Назаров Г.А. Он работал в то время в издательстве одного из московских институтов. С Головановым познакомился незадолго до смерти Нины Вадимовны Чижевской, с которой он был знаком еще раньше. Однажды во время приезда к Нине Вадимовне в квартиру к ней пришел Голованов с офицером КГБ, который представился как полковник или подполковник органов и предъявил соответствующее удостоверение сотрудника этой страшной спецслужбы. Они поинтересовались, что ему от Нины Вадимовны надо и когда Назаров сказал, что ведет переговоры по поводу опубликования воспоминаний Чижевского и Нины Вадимовны, Голованов сказал, что все эти вопросы требуют специального разрешения органов.

В последующем при встречах с Ниной Вадимовной он, Назаров, узнал от неё, что Голованов ей приказал в категорической форме обязательно сообщать ему, кто к ней приходит и какие разговоры ведет. Однако о Назарове она больше никогда не звонила Голованову и не сообщала о его визитах. Хотя, чувствовалось, что она была сильно напугана советской властью и КГБ, боялась «шагу ступить» без санкции Голованова. С ним, Назаровым, разговаривала полушепотом и оглядывалась по сторонам, опасаясь прослушки разговоров и тем самым  подвести и его и себя. В процессе общения с Ниной Вадимовной Назаров несколько раз встречался на её квартире и с Головановым, который постоянно приезжал в сопровождении полковника (или подполковника) КГБ. При этом он рассказывал, что ведет большую работу по подготовке к изданию в «Молодой гвардии» книги о Чижевском в серии ЖЗЛ. И Нина Вадимовна, и он, Назаров, верили ему. Затем Назаров подтвердил все обстоятельства вывоза из квартиры Подлужной жены ученого Нины Вадимовны Чижевской, заявив, что Голованов его тогда ввел в заблуждение, сказав, что ей нужно хорошее лечение.

После того, как Нина Вадимовна умерла, Голованов по истечении 6-ти месяцев после смерти пригласил его, Назарова, в качестве свидетеля в опечатанную квартиру Чижевских для свидетельствования факта сохранности вещей. Затем он, Назаров, помогал грузить эти вещи на машину. Голованов вывез из квартиры все, кроме мебели. Куда вывозилось, никто тогда об этом не знал, а Голованов предпочитал не распространяться. Среди вывезенного имущества было множество папок рукописей и иных работ Чижевского, огромная библиотека, фотоальбомы ученого, большое количество живописных полотен. Всё это, за исключением картин, упаковывалось в специально привезенные ящики и увозилось. Как потом ему, Назарову стало известно, Голованов свез всё содержимое квартиры Чижевского в частный дом во Владимирской области, где спрятал на чердаке этого дома (!!!).

Он, Назаров, однажды обратился к Голованову с просьбой снять копии некоторых фотографий и других документов, однако Голованов очень ревностно относился к тому, что кто-то пытается, помимо его, писать на тему о жизни Чижевского. Когда узнавал об этом, приходил в ярость и в буквальном смысле слова мог сделать всё, чтобы всячески воспрепятствовать такой публикации. Люди, зная его связи с КГБ, подобных попыток вторжения в  его монополию больше не предпринимали. В том числе и он, Назаров. 

Однажды он, Назаров, отдыхал в течение двух недель в том доме-даче Голованова во Владимирской области и во время отсутствия последнего на чердаке обнаружил хранящиеся там архивы, документы и даже картины, которые Голованов вывез из квартиры Чижевских. Практически этим имуществом был забит весь чердак дома. Когда Голованов вернулся и узнал об обнаруженном Назаровым тайнике, то он пришел в негодование от такого любопытства товарища. Назаров в свою очередь высказал ему нелицеприятные упреки в присвоении архивов, имеющих всенародное историческое значение, и в обмане по поводу написания книги в серии ЖЗЛ, к которой он даже не приступал и никакого договора с издательством на эту тему не заключал. Разругавшись с Головановым, он оставил о «наследнике» самые нелестные воспоминания. С тех пор они не встречались. Вот такая история. Вымысел ли, правда ли ?…

 

3. Наивные вопросы

    В любом случае мы должны задаться здесь следующими вопросами: Спрашивается, если ты друг ученого, его последователь и ученик, то почему избегаешь других людей, пытающихся писать о Чижевском, почему не советуешься с его семьёй, почему всё делаешь в тайне от неё, почему прячешь имущество ученого, на которое, кстати, ровным счетом не имеешь никаких юридических полномочий и прав, почему не делишься «найденным», избегаешь общения с дочерью и внучкой профессора?

Зачем надо свозить архивы А.Л.Чижевского в какую-то там дачу, а не перевести это к дочери ученого, ведь у них жилплощадь позволяла всё это разместить, да и сохраннее было бы? Почему стараешься всё делать в одиночку, сам, и не привлекаешь к своим мероприятиям их – дочь и внучку? Ведь сообща работать, -  значит, получать гораздо больший эффект, значит, действительно, добиваться гораздо большего в популяризации имени ученого, в восстановлении в народе его славы,  авторитета его открытий. Если, конечно, именно эта, а не какая-либо иная задача поставлена перед тобой. Но здесь – всё идет по иному. Хороша же, получается, дружба.

Всё-таки больше похоже, что отношения между Головановым и Чижевскими строились отнюдь не на дружеском взаиморасположении двух родственных по идейному мироощущению душ, а скорее на каких-то властных, контрольно-надзорных принципах.  Иного из этих воспоминаний и не почерпнешь. В таком случае эта ситуация вполне укладывается в понимание того, почему это вдруг Голованов стал иметь отношение к архивам профессора, вообще к покойной жене профессора, не допуская её и близко к другим людям.

И даже пред смертным одром и то, увозя её «в небытие»…Подобно вещи и собственной принадлежности. Здесь подходит больше другая версия-объяснение такого пристального внимания Л.В.Голованова к семье профессора Чижевского: или он действовал по поручению соответствующего «идеологического» - пятого отдела (управления) КГБ, что, кстати, подтверждается и ссылками В.В.Соловьева на разговоры запуганной женщины с Головановым накануне её смерти, подтверждается и явными высказываниями Назарова Г.А. о том, что у него вообще нет никакого сомнения насчет того, что Голованов выполнял секретное указание КГБ и был его сотрудником. Или он выполнял партийное поручение идеологического отдела ЦК КПСС, которому непосредственно подчинялся журнал «Коммунист» и к которому несколько позже этого случая оказался приписанным Голованов в качестве номенклатурного журналиста? Или же он действовал сугубо самостоятельно, а на «компетентные органы» ссылался для пущей важности?

Как считает В.В.Соловьев, о чем он сообщает Генеральному прокурору России: «В период с 1968 по 1982 г. Голованов практически распоряжается по своему усмотрению научным архивом и имуществом ученого, не допуская к архиву исследователей жизни и творчества профессора, в частности, Михаила Нафтальевича Лифшица, друга и соратника А.Л.Чижевского в 1958-1964 гг, редактируя и корректируя по своему усмотрению его произведения, препятствуя полному распоряжению ими семьёй Чижевского. В конце 1981 г. Н.В.Чижевская тяжело заболевает раком, проводит несколько недель в больнице, после чего её выписывают как неизлечимо больную «домой» в семью Галины Николаевны Подлужной – врача терапевта, принявшую одинокую Нину Вадимовну в свой дом, ухаживающую за ней и лечившую её. Незадолго до смерти Н.В.Чижевская мужественно решила выйти из-под контроля Голованова. Повидимому, она поняла его корыстные намерения и то, что допустила ошибку, выполняя его «рекомендации».

Она принимает решение передать архив Чижевского в Архив Академии наук СССР и часть его действительно передает. (При этом, как указано выше, некоторую помощь ей в передаче архива оказывает Голованов – примеч. автора). Тут же она пытается изменить завещание и просит принять наследство Ю.Г.Шишину, от которого та отказывается. Г.Н.Подлужная в ответ на настоятельную просьбу неизлечимо больной Н.В.Чижевской, выполняя её, по сути, последнюю волю, согласилась принять наследство с обязанностью передать его государству. Однако Голованов, узнав, что Чижевская пытается изменить завещание и лишить его тем самым желанного наследства, к которому он столь долго стремился, за две недели до её смерти решается….. против семьи Чижевского. В середине марта 1982 г., подкараулив момент, когда Г.Н.Подлужная покинула квартиру, в которой осталась лишь её несовершеннолетняя дочь Ольга, и направилась к нотариусу, Голованов вместе со своей сообщницей В. и санитарами обманным путем и с применением силы ворвался в квартиру Подлужной. Несмотря на сопротивление и крики о помощи смертельно больной Чижевской, он заставил санитаров связать её, привязать к носилкам, вынести её из квартиры и, спеша, почти бегом, нести её вниз по лестнице, по рассказам Подлужной и её дочери, ударяя головой о стены, роняя носилки. Он увез Н.В.Чижевскую в подконтрольную ему больницу с тем, чтобы устроить там консилиум и вынести решение о невменяемости и недееспособности Чижевской. Через несколько дней (29 марта 1982 г.) Нина Вадимовна Чижевская умерла, так и не успев изменить своё завещание, а насильственно препятствовавший ей в этом Голованов и его семья завладели наследством А.Л.Чижевского. В 1996 г. скоропостижно от невыясненных обстоятельств умерла начавшая собственное расследование этой тёмной истории и дочь ученого Марина Александровна Чижевская». (Цитируется по письму В.В.Соловьева Генеральному прокурору РФ)

Такова версия причины, по которой наследство великого ученого целой эпохи,  целого народа оказалось у человека, имеющего одну фамилию с сотрудником НКВД, проводившим обыск в его квартире, выемку и арест вещей и библиотеки ученого, которую изложил исследователь Соловьев на основе полученных им «живых» материалов этого дела (свидетельств очевидцев, самих участников).

Два исследователя творчества Чижевского, т.е. В.Н.Ягодинский и В.В.Соловьев, работающие в этом направлении порознь, в разное время и независимо друг от друга, фактически получают один и тот же результат. Результат подтверждается живыми объяснениями очевидцев Подлужной и Назарова. Это довольно серьёзно. А вот как было на самом деле, покажут следственные и проверочные действия, которые мало-помалу займут своё место в общественной жизни нашей страны. Ведь с каждым годом интерес к этому ученому будет расти, а значит всё меньше и меньше тайн вокруг его имени, которые умышленно были созданы в нашем государстве, будут оставаться закрытыми и скрываемыми.

Хотя следует заметить, что и юриспруденция здесь вряд ли сможет всё правильно расставить по своим местам. Ведь, в конечном итоге, проблема здесь больше не правовая, а нравственно-этическая. В конце-концов арбитрам придется делать нравственный выбор между оптимистичным мифом о благодеяниях Голованова и опустошающей правдой о получившемся зле, связанном с монополизацией одного человека на имя ученого, что не могло не сказаться и на памяти о нем.

 

4. Кто Вы, господин Голованов?

    В 1951 г. первая жена профессора Т.С.Чижевская расторгла свой брак с Александром Леонидовичем. В последующем профессор зарегистрировал новый брак с Ниной Вадимовной, урожденной Энгельгардт, ставшей Чижевской Н.В. В силу отсутствия у них в период ссылки совместно нажитого имущества (разве что имелась очень скудная домашняя обстановка в полученной при возвращении в Москву от Министерства промстройматериалов квартирке на Звездном бульваре) после смерти ученого Нина Вадимовна унаследовала по закону лишь авторское право Александра Леонидовича.

От наследования имущества и имущественных прав своего мужа она отказалась, понимая, что всё это должно принадлежать обществу (музеям, картинным галереям, библиотекам и архивам, науке). Ведь еще в 1931 году сам А.Л.Чижевский заявил, и эти его заявления были опубликованы в центральной прессе, что он все свои научные открытия дарит советскому народу. О том, что Чижевский главное свое открытие – науку аэроионификацию и элелектроэффлювиальную люстру (Люстру Чижевского) подарил советскому народу знал и Л.В.Голованов, о чем свидетельствует пометка писательницы Виолетты Баша в одной из её книг, написанной с участием Л.В.Голованова. Часть же личных вещей ученого (не принадлежащих советскому народу), конечно, должны были быть переданы в его первую семью, что она впоследствии и сделала.

Свидетельство о праве на наследство авторского права было выдано Нине Вадимовне нотариусом 1-ой Московской государственной нотариальной конторы 26.06.1965 г. за № 4273/65. При этом некоторые рукописные работы и другие труды, как указано выше, были переданы Ниной Вадимовной в собственность Академии наук СССР. 13.09.1966 г. Чижевская Нина Вадимовна, как описано выше, ни с того, ни с сего вдруг завещает всё своё имущество (заметим, речь идет только об имуществе, принадлежавшем ей самой, а не А.Л.Чижевскому) не известному семье Чижевских и упомянутому  гражданину Голованову Леониду Витальевичу.

Фактическую сторону в виде версий со слов исследователей Соловьева и Ягодинского мы изложили выше. А теперь обратимся к стороне юридической.

Будучи умной и понимающей женщиной, в своём завещании Нина Вадимовна умышленно не упоминает ни о каком авторском праве Чижевского А.Л., чем владеет сама (!!!) Об этом нам повествует само её завещание, составленное нотариусом Т.В.Сквирской в 6-ой Московской государственной нотариальной конторе.

Нина Вадимовна как бы говорит в этом очень важном историческом документе: «Пожалуйста, товарищ Голованов, раз ты так хочешь быть наследником, владей, пользуйся и распоряжайся после меня только четырьмя моими стульями, тремя табуретами и двумя столами со шкафом. Никаких авторских прав и интеллектуальной собственности моего мужа я тебе не передаю и не завещаю, а твои притязания на наследство ими таким образом отвергаю! Не передаю я тебе и вещи (имущество) моего мужа Чижевского А.Л., поскольку сама в законном порядке отказалась от оформления наследственных прав на них и свидетельства о праве на их наследство».

Иначе выданное женой Чижевского завещание Голованову, если его проанализировать с чисто юридических позиций, расценить никак нельзя. Тем более, составленное с грубыми техническими ошибками. Если внимательно присмотреться к этой, юридической, стороне вопроса, то она вполне укладывается в те его факторологические стороны, которые освещены Ягодинским и Соловьевым. Т.е. право и факт взаимно согласуются, находятся в одном логическом ряду. И этот ряд вполне объясняет причины и характер довольно странных и не вполне объяснимых (без этого ряда) отношений Голованова с семьёй Чижевских, описанных в предыдущей главе.

А поэтому можно утверждать, что женой ученого документ изготовлен, как говорится, для умеющих читать между строк. Да умеющий читать – прочитает!!! Она надеялась, что придет время и люди заинтересуются этой оставленной ею не такой уж и сложной юридической загадкой. Подвергнут сомнению этот её шаг, зададут вопросы, а не под давлением ли составлено завещание, а не вынужденно ли подписала его наследодатель, а нет ли в этом завещании какого-либо закодированного или иносказательного смысла и тайного обращения к потомкам. Что же касается наличия имущества в её квартире на Звездном бульваре, то к характеристике такового лучше обратиться к самому Голованову, как самому беспристрастному эксперту в этом вопросе.

Например, в воспоминаниях, приведенных в опубликованном им письме к Е.Л.Прасоловой, говорится: «…в Москве мемориальных вещей мало. Но, собственно, откуда им быть? – Вы были на Звездном бульваре (место жительства А.Л. Чижевского в последние годы жизни)? Это же буквально нищета…Некоторые не в меру эмоциональные люди заявляют, что мол надо было бы хлопотать о музее в московской квартире Чижевских. Да об этом даже смешно говорить! Только позорить нашу Родину!»*.

Как видно, не то, что Родина довела своего выдающегося ученого до нищеты, волнует этого негодующего идейного  бытописателя-большевика, а то, что такую нищету нельзя выставлять напоказ. Иначе будет позор! Вот она – двойная мораль большевистской идеологии. Почему бы, действительно, и не выставить и не показать всему миру это варварское отношение государства к своим величайшим талантам и гениям. Пусть весь мир посмотрит на это безобразие! Но верный идеолог партии хранит советские секреты так, как требует от него Устав партии и существующие инструкции. Интересные акценты получились у товарища Голованова и выдержаны в строгом идеологическом духе …всё, как надо, как и требовалось ЦК КПСС и 5 (идеологическим) спецотделом (управлением) КГБ. Но – ближе к теме…

Память упомянутого эксперта говорит нам о том, что, в квартире Нины Вадимовны и Александра Леонидовича (кстати, однокомнатной с тесной кухонькой и очень малометражной по общей квадратуре) была нищета. Этим и объясняется, почему Нина Вадимовна после смерти мужа приняла в наследство лишь единственную для неё ценность, которая у неё осталась в память о муже – авторское право. Разумеется, ни о каком имуществе поэтому в наследственном деле ученого не было и речи. И разумеется, эту ценность она не могла завещать постороннему человеку. Человеку не из семьи Чижевских.

Как уже говорилось, Нина Вадимовна умерла 27.03.1992 г. По тайным и пока еще не разгаданным причинам после её смерти Голованов Л.В. наследует не её личное имущество (стулья, столы и шкаф и другую «нищету»), которое она ему завещала, и даже не оставшиеся в большом количестве на квартире картины, а авторское право … Чижевского Александра Леонидовича (!)

Между тем, это право (авторское) к имуществу не относится. Как известно, оно еще с незапамятных времен является самостоятельным объектом наследственных правоотношений – интеллектуальной собственностью. Более того, право интеллектуальной собственности – это отдельная, одна из четырех подотраслей гражданского права, такая же, как вещное право, обязательственное право, наследственное право.

То есть, вещное право и право интеллектуальной собственности – две совершенно  различные сферы гражданского права, имеющие свои особенности, критерии разграничения, а значит, и критерии наследственных правомочий. Так вот, Ниной Вадимовной указывается в завещании Голованову именно о вещном праве. И ни о чем более. Об интеллектуальном же праве, как  сказано, в завещании вдовы ученого не упоминалось ни слова (!)

В то же время ни на какое имущество покойной Голованов Л.В. при оформлении наследства не претендует (нищету ведь не продашь, зачем её и принимать). А поэтому свидетельство о праве на наследство по весьма таинственным причинам нотариус ему выдаёт на … интеллектуальную собственность – авторское право ученого. При этом почему-то, вопреки не только закону, но элементарной логике, подчистую игнорируются права действительной наследницы ученого – его дочери Марины Александровны, которая даже не была уведомлена нотариусом о том, что происходит оформление наследства на авторские права её отца и они переходят к совершенно постороннему человеку.

Да, выше я писал, что в своё время она пропустила установленный шестимесячный срок на принятие наследства. Но это отнюдь не означает, что она таковой не была и не должна была быть. Авторское право ученого и по закону, и по здравой логике после смерти Чижевского принадлежало ей в той же мере, что и жене ученого.  И вот после смерти жены, поскольку она в своем завещании ни о каком авторском праве не указывала, по завещанию Голованову должны были перейти лишь имущество и имущественные права покойной. Но никак не авторское право.

Кому должно было перейти не завещанное умершей женой ученого авторское право А.Л.Чижевского? Дочери ученого? Но она не являлась для умершей родственницей, а, значит, наследницей по закону по отношению к умершей. Ведь наследовать по закону могли лишь родственники. В то же время объектом наследования выступало авторское право её отца. В науке наследственного права регулирование  возникающих правоотношений в подобных случаях предусмотрено не было. В судебном порядке, возможно, и можно было бы добиться признания за дочерью ученого наследства на авторское право её отца. И скорее всего суд пошел бы на это. В крайнем случае при отсутствии родственников у наследодателя и отсутствии завещания наследственные права умершей должны были перейти к государству. Однако и на это у государства не было формальных прав. В таком случае к государству переходит лишь выморочное имущество. А интеллектуальная собственность к таковому не относится. Значит авторское право ученого должно было стать общественным достоянием, на что никакого оформления не требуется. Но и дочь, и все наше общество оказались за бортом этого не состоявшегося юридического спора.

Их во внесудебном порядке опередил Л.В.Голованов. При этом ни государство, ни общество не удосужились заинтересоваться оставшимся интеллектуальным наследием ученого. Тут надо было всерьёз изучить, возможно, с привлечением Института государства и права, других юридических учреждений, что же конкретно являлось «подарком советскому народу», что представляло собой наследственное имущество жены ученого, что оставалось выморочным имуществом после её смерти, а что являлось по статусу общественным достоянием. Но этим не заинтересовались.

Несомненно, во всём конгломерате стоявших вопросов и проблем самым важным было авторское право. По сравнению с имуществом оно  представляло и представляет сегодня куда более весомую ценность, чем старые табуретки в тесной профессорской каморке. К сожалению, государство к авторскому праву ученого Планеты проявило полнейшее равнодушие. Возможно, кто-то «помог» ему в таком бездействии. Во всяком случае оно оказалось в иной владении и в ином распоряжении. (См. свидетельство о праве на наследство, выданное Голованову 21.09.1982 г. нотариусом 6-ой Московской госконторой Андрюхиной Е.Н. по наследственному делу № 8403/82).  В нашем случае с точки зрения наследственного права, а точнее, наследственного бесправия, как видно, картина получилась не только довольно интересная, но и довольно необъяснимая, если опираться при этом на закон и на общественные интересы.

Итак, Л.В.Голованов оставляет за собой авторское право ученого. В последующие годы, о чем мы еще поговорим в настоящем исследовании, когда будем вести речь об использовании имени Чижевского и регистрации товарного знака, в силу одиозного толкования и правоприменения законов Леонид Витальевич проворачивает очередную акцию и закрепляет за собой право на использование имени ученого. Минуя при этом родных и близких профессора – его дочь и внучку. Юристы же помогают Голованову зарубить на корню производство известным заводом «Диод» под маркой «Люстра Чижевского» экологически чистого аппарата, реализуемого на московском рынке аэроионотерапии.

 

5. Наследник и наследие

    Таким образом, нз вышесказанного предполагается, что наследственных прав на имущество ученого (книги, рукописи, письма, картины, дипломы и проч.) у Голованова Л.В. вообще не было никаких, поскольку, во-первых, ученый сам распорядился своими открытиями и подарил их советскому народу, во-вторых, до своей смерти ими полностью распорядилась жена ученого, которая по этой причине сама не приняла их в наследство, а в-третьих, поскольку Голованову не было оформлено свидетельство о праве на наследство имуществом умершей.

Кем же он был, господин Л.В.Голованов? Работавшим под журналистским прикрытием и приставленным КГБ соглядатаем (куратором) за «неблагонадёжным» ученым А.Л.Чижевским и его научным наследием (не дай бог утечет наследие за границу, станет известно широкой публике, научной общественности…); хитрым ли одиночкой-пиратом, каким-то образом прозорливо понявшим значение открытий ученого для собственной наживы; бескорыстным ли служителем российской науки, заботящимся о её процветании, о развитии идей ученого, о пропаганде его доброго имени, защите  его достоинства и чести от корыстного использования другими? Сегодня этот вопрос задаётся, уже не ему.

Сегодня известно, что Л.В.Голованов числился по ведомству названного выше журнала “Коммунист”, т.е. был в высшем номенклатурном перечне лиц особо приближенной кремлевской касты идеологических работников. В пятой части книги из серии ЖЗЛ “Лосев” мы можем прочитать, что Голованов учился вместе с будущим комсомольским лидером страны Б.Н.Пастуховым. Кроме того, он был членом КПСС, имел научные степени и звания, являлся членом-корреспондентом одной из очень уважаемых академий страны и академиком другой не менее уважаемой академии.

Но как бы там ни было, интересная получается картина в такой вот ситуации: один журнал ЦК КПСС “Партийная жизнь” вовсю громит А.Л.Чижевского, какими только последними словами ни обзывая его, а такой же точно партийный орган – журнал “Коммунист” в лице крупного номенклатурного чиновника идеологического фронта Л.В.Голованова, выходит, защищает его. Что-то тут не стыкуется одно с другим с точки зрения обыкновенной партийной логики. В партии раньше не прощали таких «защитников», если они засвечивались на ниве ревизионизма или критики «своих». Более того, не просто не прощали, а делали их диссидентами, отправляли в психушки, заселяли опустевшие было после хрущевской «оттепели» лагеря или, на худой конец, «выселяли» за границу. С Головановым почему-то так не поступили…

Здесь ситуация больше смахивает на специальный срежиссированный спектакль по типу «хорошего следователя и плохого следователя» (есть такой приёмчик в чекистской работе). Во всяком случае неясностей тут больше, чем проблесков, которыми пытается озарить свои отношения с семьей ученого Голованов. Но на один из неясных вопросов уже после смерти Голованова из ФСБ России поступил ответ от 17.09.2004 г. № 10/А-3908 за подписью заместителя начальника Центрального архива Ю.Н. Титова:

«Адвокату Центральной коллегии адвокатов Сергееву В.И. На Ваш запрос сообщаем, что согласно служебной карточки Голованова Петра Ивановича, 1905 года рождения, в 1942 году – сотрудника 3 спецотдела НКВД СССР, среди членов его семьи Голованов Леонид Витальевич не значится.

Поскольку Голованов П.И. был уволен в 1954 г. из КГБ при СМ Украинской ССР, для получения более полных сведений о его близких и дальних родственниках рекомендуем обратиться к материалам его личного дела, которое должно храниться в Архивно-учетной службе ДИУ Службы безопасности Украины (гор. Киев)».

 Есть и данные райвоенкомата о том, что Л.В.Голованов имел офицерское воинское звание и находился в запасе, а затем и в отставке (!!!). Офицерское воинское звание имеет сегодня и один из его сыновей, также находящийся в запасе .

Будет ли предпринято дальнейшее исследование версии о причастности Голованова Л.В. к КГБ или иным спецслужбам, нет ли, но, думается, что рано или поздно Общество всё равно получит беспристрастный ответ на все поставленные здесь вопросы. Придёт время, рассекретят архивы КГБ-ФСБ и ЦК КПСС и мы получим соответствующие данные о том, почему в течение многих и многих лет, десятков лет  всеми потоками по распоряжению авторскими правами, архивами величайшего русского ученого, коммерческим использованием его громкого имени ведал человек, никакого отношения  ни к Союзной, ни к Российской академиям наук, ни к семье профессора А.Л. Чижевского  не имевший. А если к чему-то и имевший своё отношение, то только к идеологическому фронту борьбы за чистоту марксизма-ленинизма, что, впрочем, не имеет никакой разницы.

Случайно ли, например, совпадение его фамилии с фамилией сотрудника НКВД, прикоснувшегося однажды по приказу самого могущественного  человека в СССР – народного комиссара НКВД – к великой государственной тайне неопубликованных до настоящего времени научных трудов и открытий ученого. Есть вопрос и о том, почему Л.В.Голованов, приняв наследство Чижевского (его авторское право), действовал втайне от семьи ученого, не советовался с нею, избегал её. Разве так должны поступать «последователи», «продолжатели дела», «друзья и товарищи»? 

Ну и, наконец, а почему же не воспрепятствовала подобному использованию авторского права ученого Российская академия наук по истечении законного срока действия этого права 31 декабря 1989 г? Ведь это она сегодня по всей логике вещей должна была выступать и хранителем, и защитником и пользователем богатейшего наследия великого ученого. Но что-то мы таких её активных действий не наблюдаем. Да и «подаренное ученым советскому народу» наследие почему-то не озаботило Академию наук юридическим закреплением этого подарка и его охраной от всевозможных посягательств.

Уж не потому ли, что и сегодня где-то в недрах государственной машины всё еще действует её не остановленный временем механизм контроля за крамольными идеями и «неблагонадежными» открытиями ученых? И опять - тайны, тайны, тайны!!!

Будущее их должно все раскрыть, а слухи развеять. В том числе, возможно, и недостойные слухи о самом Голованове. Сегодня вопрос, «кто он, господин Голованов?» мы зададим её Величеству госпоже Истории. Возможно, её откликом будет и совершенно неожиданный для нас ответ. Например, что всё же Голованов являлся искренним ученым, стремившимся к сохранению и сбережению научного наследия А.Л.Чижевского, но только теми методами и средствами, которые он считал нужными, хотя они не вписывались в рамки обыденного понимания всей проблемы. Ну что ж, и такая версия имеет право на существование. И я совершенно не настаиваю на своем видении роли этого человека в судьбе наследия ученого, которую не намерен представлять только в негативном свете. Если об этом появится более доказательный материал, рисующий эту роль иначе, я, несомненно, восприму его, как надо и как должно быть.

Возможно, в этом деле скрыто еще какое-то лицо или группа лиц, сыгравших поистине демоническую роль в истории с наследием ученого, о существовании которых Голованов, действующий просто по собственному наитию, мог и не догадываться, а всё изложенное здесь лишь случайное совпадение. Такое в жизни тоже случается. Но в любом случае должны восторжествовать Правда и Справедливость. Народ должен знать не только своих  героев и мыслителей. Тем более, если некоторые из них, подобно Чижевскому, совмещены в одном лице. Народ должен знать и своих антигероев, которых в этом деле, мне думается, более чем достаточно. И зацикливаться на одном Голованове, конечно же, нет столь веских оснований.

6. Герои или злодеи?

Люди, так уж повелось, привыкли давать однозначные оценки историческим личностям, при том такие оценки бывают настолько субъективными, что иной раз лишь один единственный (но существенный факт в их поведении) решает всё. Пушкин и Дантес, Лермонтов и Мартынов, Моцарт и Сальери и т.д. Так и хочется продолжить этот скорбный список и назвать еще две фамилии – Чижевский и Голованов. Но я не стану этого делать, ибо таким образом и сопоставлю, и одновременно противопоставлю этих личностей друг другу, чего никак не должно быть, ибо они несопоставимы ни по физической величине, ни по иным критериям, по которым сопоставлены (или, точнее, противопоставлены) друг другу первые фамилии. Не стану этого делать и по другой причине: поставив фамилии Чижевского и Голованова в одном ряду с названными выше известными людьми и антагонистами, я невольно, даже не давая никаких характеристик Голованову, подведу читателя к логическому выводу, из которого он сам определит, кто же в этой цепочке герой, а кто злодей.

Но я, как юрист, криминалист и криминолог, даже после всех описанных выше «ужасов» не имею никаких правовых оснований во всей этой истории назвать  Л.В.Голованова злодеем. Этим я вызову бурю негодования как у Марины Игоревны Толстой-Чижевской, так и у её многочисленных сторонников, и даже моих коллег, которые в силу профессиональной специфики нашей адвокатской деятельности привыкли отстаивать позицию только той стороны, представителем которой они являются. Почему я не могу этого сделать? Потому что в данном (нашем) случае злодейство – это преступление, а назвать преступником человека может только суд. Здесь же не было даже мало-мальски надлежащего предварительного следствия. Но даже и следствию, и суду будет очень сложно разобраться во всех психологических и иных субъективных тонкостях и перипетиях этого дела. Даже если подтвердятся все изложенные выше предположения насчет Н.В.Чижевской, об оформлении наследства, да даже и присвоении права на имя ученого, состав какого-либо криминального деяния в действиях Голованова в силу сложности установления субьективной стороны, характеризующейся прямым или косвенным умыслом, вряд ли будет установлен. Тем более – после смерти Л.В.Голованова.

При тщательном разбирательстве, если таковое во имя исторической правды все же когда-нибудь и будет проведено, на первое место выдвинутся самые благородные побуждения и мотивы героя этого разбирательства (а я не сомневаюсь в том, что сыновья умершего не дадут отца в обиду): стремление сохранить великое наследие в условиях, когда о нем «забыли», стремление помочь умирающей в муках и агонии больной Н.В.Чижевской (пусть даже и описанным Соловьевым и Ягодинским способом), стремление хоть как-то, но попытаться вытащить имя Чижевского из забвения и опалы. И в пользу этого, помимо слов, (а найдутся также и свидетели),  скажут многочисленные факты собственной научной деятельности и биографии Л.В.Голованова.

Даже беглый анализ его творчества, научных трудов, общественной работы говорит о том, что он сам был личностью незаурядной, в своем роде талантливой, авторитетной среди ученых СССР и России, партийной и государственной номенклатуры страны. Несомненно, очень большое, если не основное место, в его трудах занимают исследования, связанные с творчеством А.Л.Чижевского (это и издание его трудов, и собирание всевозможных сведений, и комментарии, и собственные труды, посвященные ученому и его открытиям, и взаимодействие с музеями, общественными организациями и госструктурами, это и привлечение на свою сторону многочисленных ученых, которые стали «проводниками» идей А.Л.Чижевского в новых условиях советской действительности. Чего, например, стоит разработанный и изданный при непосредственном участии обзор разнообразных гелиобиологических исследований на начало 1970-х гг*, или написанный Леонидом Витальевичем лично профессиональнейший комментарий к фундаментальному труду А.Л.Чижевского «Земля в объятиях Солнца»**, множество других работ, некоторые из которых упомянуты в настоящей книге).

Читая работы Л.В.Голованова и его комментарии к трудам профессора А.Л.Чижевского, убеждаешься, что автор достаточно глубоко и всесторонне изучал теоретическое наследие ученого и разбирался в нем в высшей степени умело и грамотно. Порой в своих трудах он гневно набрасывался на других «комментаторов», например на В.Н.Ягодинского, обвиняя их в непрофессионализме и искажении научной истины. В общем, в защиту Л.В.Голованова наберется много действительно добрых и значительных дел, которые он делал во имя сохранения для науки (и для себя тоже, или наоборот) А.Л.Чижевского, пропаганды его имени. И это будет основным «ударным» козырем его защитников. При таких обстоятельствах, конечно же, перспектива уголовного дела, если оно будет возбуждено по заявлениям В.В.Соловьева и М.И.Толстой-Чижевской,  маловероятна.

Даже если следственные органы проверят основной вопрос - о самом завещании. Ведь здесь волей-неволей он в любом случае должен возникнуть. Правда, на этот раз задать его необходимо не самому покойному и его правопреемникам-сыновьям, а нотариусам: что это за история такая с исчезновением подлинника завещания Л.В.Голованову, которое было составлено Н.В.Чижевской? Ведь подлинника этого документа при рассмотрении серии гражданских дел о наследстве ученого, при получении по запросам судов наследственных дел никто не видел. Фигурируют лишь копии. Куда делся подлинник, да и был ли он в действительности?

Но даже и в этом случае, если такой подлинник был, гораздо важнее для нас вопросы, лежащие вне сферы, криминала. При объективном и грамотном расследовании эти вопросы могут обнажиться в гораздо больших пределах нежели ныне об этом знают посвященные. Ведь, несмотря на все благородные и очень полезные деяния Голованова, всё же за кадром его «добрых дел» остаются истинные мотивы, зачем ему надо было связываться с оформлением на себя наследства при живых родственниках Чижевского?. Ведь заботиться о наследии ученого можно и другими (благородными) способами, например, путем активной общественной работы в советах музеев, путем привлечения на свою сторону общественных организаций,  той же прессы, широких народных масс, да мало ли человечество выработало способов такой подвижнической деятельности. Взять, например, работу Семена Гейченко по сохранению наследия, памяти и памятников А.С.Пушкина на Псковщине, восстановлению имения в Михайловском, усадьбы Ганнибалов, имения Анны Керн в Тригорском. Родственники поэта только низко кланялись в пояс этому человеку, настоящему герою наших дней. А ведь он не был наследником Пушкина в прямом (юридическом) смысле этого слова.

Быть продолжателем идей ученого можно и без оформления наследственных прав: изучай его творчество, анализируй учения, борись за чистоту и проч., и проч. Ну и, наконец, даже при наличии свидетельства о праве на наследство, если ты руководствуешься исключительно благими намерениями, то почему надо пытаться скрывать известную тебе информацию, сведения от других таких же, как и сам, энтузиастов науки, не предоставлять её по их просьбе, зачем надо нападать на завод, производящий «люстры Чижевского» и запрещать ему это делать? Ведь дело-то общее, благородное, направленное на воплощение мечты ученого в жизнь и оздоровление народа. Плохое качество «люстр»? Но в судах звучала не эта причина, а … якобы незаконное использование имени ученого. А это уже несколько иной аспект.

А зачем потребовалось мешать стать официальной наследницей своего деда-ученого его внучке? Каким бескорыстием по отношению к науке и благородством замыслов по отношению к памяти ученого эту акцию можно объяснить?  А зачем потребовалось (это уже относится к сыновьям-правопреемникам Леонида Витальевича) в суде делать официальные заявления о претензиях на имущество ученого, а по сути – семейные реликвии, хранящиеся в квартире самой внучки профессора? А зачем потребовалось взыскивать по суду с завода-производителя люстр астрономическую сумму денег, чем предприятие было практически парализовано и от чего и до сих пор не может оправиться и стать на ноги?.

А почему из этой в общем-то важной работы по популяризации имени ученого были полностью вычеркнуты его родственники – дочь и внучка. Ведь они были самыми близкими ему людьми и только поэтому были достойны стоять рядом с ним. Уж не говоря о том, что они и сами по мере сил пытались делать много полезного в этом направлении. Но у них, в отличие от Леонида Витальевича, обладавшего и связями, и статусом «номеклатурщика» было гораздо меньше возможностей входа в высокие кабинеты, решения нужных вопросов. Никогда, никакие важные мероприятия, проводимые Головановым в этом направлении, не были совместными, дружественными, едиными? Почему не советовался Леонид Витальевич с ними при изданиях книг Чижевского, при передаче картин ученого в музеи, при разоблачении преступников, похитивших их (об этом будет речь ниже)? Почему, почему, почему?

Получается, что вместе со свидетельством о праве на наследство авторских прав ученого Леонид Витальевич получил неограниченные права распоряжения всем вообще, что связано с именем этого человека. Говоря современным языком А.Б.Чубайса и Е.Т.Гайдара, приватизировал это имя. Но ведь оно принадлежит народу, как народу принадлежали и все открытия ученого, которые тот подарил еще в 1931 году.

Как видно из одного из определений Московского городского суда, Голованов участвовал в суде, как представитель общественности и комиссии по изучению трудов А.Л. Чижевского. Однако что-то я нигде не встретил опубликованных результатов работы этой комиссии и деятельности той «общественности», которая назначила Л.В.Голованова своим представителем. Что-то нет и музея ученого в Москве, и полного собрания его сочинений. Нет опубликованного перечня изъятых Головановым из квартиры умершей жены ученого живописных полотен, документов, трудов, книг из библиотеки ученого, собранной им в заключении и после освобождения из лагерей, его вещей, в т.ч. личных (костюмов, пальто, рубашек и т.д.), других семейных реликвий. 

Нет даже изданной биографии профессора, за исключением упомянутого выше научного труда, написанного для представителей науки В.Н.Ягодинским.  А вот быть представленным в серии ЖЗЛ для Л.В.Голованова профессор, видать, чести не удостоился. Ведь, кроме Голованова, монопольно обладавшего большей частью концентрированной информации об ученом, никто иной не мог и не может сегодня такой книги написать.  Если, конечно, за это дело не возьмутся РАН или РАЕН и если при этом не проведут огромных фундаментальных исследований.

Однако – это только вопросы, а не утверждения и не выводы о личности Голованова. Сделать такие выводы и расставить все точки над «и» должна её Величество госпожа История.

***   ***   ***
 

Опросы

Как Вы относитесь к курению и курящим вокруг людям?

Знакомы ли Вы с дистанционным обучением?